Дома смерти. Книга V - Алексей Ракитин

точка. И притом какая! В тот день Верховный суд шестью голосами против одного постановил отменить приговор 1984 года и вернуть дело в окружной суд округа МакЛин для принятия властями округа дальнейших решений о движении дела.

Это был удар, который вызвал ажиотаж в средствах массовой информации, до той поры не демонстрировавших интереса к тому, что творилось вокруг Дэвида Хендрикса. Дело казалось ясным, и тут такое…

Решение Верховного суда штата Иллинойс от 3 июля 1990 года, отменившее приговор 1984 года и освободившее Дэвида Хендрикса из заключения, вызвало немалый шок среди обывателей. Такого поворота не ожидал никто! Заголовок статьи «Приговоры отменены» («Convictions tossed out») можно было уподобить грому набата — это была та новость, которая тогда рвала все шаблоны жителей Иллинойса.

Дальнейшее требует некоторого пояснения, поскольку решение Верховного суда от 3 июля 1990 года создало очень интересную в психологическом отношении «вилку», то есть создало условия для движения дела в двух противоположных направлениях. Если выражаться коротко и предельно просто, то сказать можно так: суд 1984 года объявлялся несостоявшимся, осуждённый переставал быть осуждённым, и следствие получало замечательную возможность продолжить расследование трагедии, произошедшей в доме №313. То есть окружная прокуратура получала прекрасный шанс выйти из весьма неоднозначной ситуации — это если мягко выражаться! — сохранив лицо и избежав серьёзных репутационных потерь.

Ну, в самом деле, представители прокуратуры могли заявить следующее: если решение 1984 года было ошибочным, то давайте не будем настаивать на нём и вернёмся к расследованию с новыми привходящими фактами, поскольку мы хотим разоблачить истинного убийцу и станем над этим работать, опираясь на информацию, ставшую известной после того, как Дэвид Хендрикс оказался ошибочно заключён в тюрьму. Это был красивый выход, но… для некоторых представителей прокуратуры штат Иллинойс и округа МакЛин противостояние с Дэвидом стало слишком личным делом!

Департамент юстиции штата объявил о назначении особого представителя Ричарда Лондона (Richard London), которому поручалось переработать обвинительное заключение и повторно привлечь Дэвида Хендрикса к суду. Всемерную помощь в этом деле ему оказала прокуратура округа МакЛин. Хотя Рональд Дозье уже давно не был окружным прокурором [он стал судьёй], сменивший его Чарльз Рейнард (Charles Reynard) в 1983 году являлся адвокатом и представлял интересы супругов Льюис. Несложно догадаться, что у Рейнарда имелись свои чисто человеческие причины постараться сделать так, чтобы Хендрикс не вышел на свободу. Ведь освободившийся Хендрикс — это немой укор ему, адвокату, защищавшему настоящий убийц! При этом вопрос истинной виновности осужденного, по-видимому, интересовал его мало. Помните бессмертное жегловское: «Будет сидеть! Я сказал!» — так вот в данном случае именно это сказал Чарльз Рейнард.

Что же касается Брэда Мёрфи, то тот оставался в должности помощника окружного прокурора и его уверенность в виновности Дэвида Хендрикса не стала меньше. А потому отмену приговора Верховным судом штата он расценил как публичное признание собственной некомпетентности, что спровоцировало его крайнее раздражение, что хорошо понятно.

В июле 1990 года история «дома смерти №313» не закончилась, она лишь описала полный круг и вернулась к началу. Правда, начало это было уже немного другим, нежели в ноябре 1983 года, когда решался вопрос об аресте Дэвида Хендрикса. Улик, изобличающих его, не существовало тогда и тем более их не существовало семью годами позже. Фотомодели не могли более быть вызваны в суд, что ещё более осложняло положение стороны обвинения, но Лондон, Рейнард и Мёрфи, что называется, закусили удила и не пожелали оставить Хендрикса в покое. Дэвид вторично был взят под стражу, и окружная прокуратура объявила о подготовке нового процесса.

Обвинители решили не изобретать велосипед и сочли самым разумным просто повторить однажды пройденный путь. Второй судебный процесс было решено проводить в округе МакЛин, а судьёй был приглашён — и тут проницательные читатели без раздумий назовут имя и фамилию судью — тот же самый Ричард Бейнер, что председательствовал на процессе 1984 года. Приглашение судей других окружных судов допускается законами многих штатов, хотя меру эту нельзя считать обычной для американского правоприменения.

Разумеется, выбор руководство окружного суда мог пасть на любого другого судью, но приглашение Бейнера имело глубокий подтекст. Один раз этот человек уже отправил Дэвида Хендрикса в тюрьму и поплатился за это, ибо отмена приговора — это всегда серьёзный репутационный удар для судьи, его вынесшего. Бейнер, разумеется, никак не мог быть доволен тем, что осуждённый им человек признан осуждённым без достаточных на то оснований… И вот теперь этот самый обвиняемый вторично попадает в руки судьи. Как последний должен себя повести? Проявить мудрость и любой ценой остаться объективным или же отыскать возможность поквитаться с негодяем, создавшим ему большие проблемы?

Ответ на последний вопрос отнюдь не тривиален. Назначение Бейнера привносило ещё одну интригу, связанную с его поведением во время процесса — будет ли он действительно беспристрастен или же использует свою власть во вред подсудимому? Сразу следует сказать, что суд, проходивший в феврале-марте 1991 года, во многом напоминал процесс 1984 года. Тот же судья, тот же Брэд Мёрфи в роли обвинителя, те же самые эксперты как со стороны защиты, так и обвинения. Некоторые репортёры, присутствовавшие на первом процессе, прямо говорили о переживаемом день за днём deja vu.

По-настоящему интересным моментом, явно не имевшим аналогов с тем, что происходило в ходе первого судебного процесса, стало появление в суде бывшего тюремного сидельца Дэнни Уэйна Старка (Danny Wayne Stark), отбывавшего срок в той же самой тюрьме «Menard Correctional Center», что и Дэвид Хендрикс. Дэнни вышел на свободу в 1988 году, вроде бы исчез из поля зрения всех знавших его, и вот внезапно возник из небытия в марте 1991 года. Старк явно являлся"джокером» обвинения, на которого делалась большая ставка. Этот человек не был включён в список свидетелей обвинения, который имелся на руках стороны защиты, и его вызов для дачи показаний, разумеется, застал защиту Хендрикса врасплох. Как и самого Хендрикса… Следует иметь в виду, что о вызове свидетелей стороны сообщают друг другу до начала процесса, дабы противная сторона имела время подготовиться к перекрёстному допросу. Сокрытие имени и фамилии свидетеля является серьёзным процессуальным нарушением, способным повлечь самые разные неприятные последствия для той стороны, которая это нарушение допустила.

Никто — в том числе и сам Хендрикс — не знал, что именно будет говорить Дэнни Старк, но понятно было, что ничего хорошего этот парень не скажет. Защита принесла протест на вызов незаявленного свидетеля, но Мёрфи сослался на экстраординарные обстоятельства, не позволившие включить Старки в список свидетелей обвинения. Дескать, окружная прокуратура ничего не знала о существовании этого человека вплоть до того момента, когда тот сам связался с правоохранительными органами и заявил о готовности свидетельствовать в суде. Произошло это уже в марте 1991 года, поэтому заблаговременно уведомить адвокатов подсудимого прокуратура не могла при всём желании. А поскольку содержание показаний Старка исключительно важно, более того, этот свидетель проверялся с использованием «детектора лжи» и успешно прошёл проверку, то заслушать его необходимо, хоть это и нарушает до некоторой степени принятую процедуру.

Судья, разумеется, разрешил допрос Старка, и тот чуть ли не на полдня завладел свидетельским местом. Держался он раскованно, говорил с явным удовольствием, допрашивавший его прокурор Мёрфи искренне удивлялся услышанному и делал вид, будто впервые видит и слышит этого человека. Хотя в неосведомлённость прокурора поверить было трудно — тот, конечно же, должен был знать, что именно будет говорить свидетель обвинения. Сообщение Старка и впрямь оказалось не лишено определённого интереса, поскольку этот человек говорил именно то, в чём так нуждалась сторона обвинения. Дэнни рассказал, будто он имел среди тюремных товарищей репутацию «решалы» и опытного человека, готового всегда помочь советом и делом. Хендрикс обратился к нему во второй половине 1986 года — он нуждался в совете о наилучших в его